Для любого автора использование деталей в своём произведении имеет логично выраженную цель – добавить дополнительный смысл или контекст, обогатить его красками и создать внутреннюю атмосферу. Например, ветер часто выступает в качестве аллегории, предзнаменующей преобразования, катализатора событий или выполняет функцию инструмента, меняющего привычный процесс восприятия. Будь то ураган, который унёс Элли и Тотошку в другой мир, тем самым положив начало их путешествию, или образ бури в шекспировском «Короле Лире», буквально отражающий душевное смятение главного героя, его призыв к разрушению привычного уклада. Это природная стихия, которую художники подчиняют своей воли, превращают в едва уловимый морской бриз или уничтожающий всё живое вихрь. Таким образом, они придают определённые оттенки, подчёркивающие естественное движение, и создают с их помощью эмоциональный отклик у зрителя.

Однако в своих работах Ринат Волигамси наделяет ветер совершенно иными свойствами. Художник низводит его роль до формальности. Зрительно проявление ветра достаточно явственное (целый лес и столбы изгибаются под его силой дуновения), но на метафизическом уровне никаких изменений он не привносит. Он есть, но его одновременно нет. Он как привычный рудимент: должен присутствовать в пейзаже, но функционально становится бесполезен. Если присмотреться к картинам Рината Волигамси внимательнее, то такие мнимые опции можно обнаружить у каждого объекта, будь то столб, дом или даже человек. Визуально это по-прежнему привычные предметы, с соответствующим набором внешних характеристик, но если начать вглядываться в каждый из них, то окажется, что столбы не совсем столбы, птицы не совсем птицы, а луна, еще чуть- чуть и будет унесена ветром. Тем самым ветром, который не в состоянии этого сделать.