Венгерского космизма не было. Проект Ильи Гапонова исходит из допущения, что он существовал, и собирает эту традицию из реальных исторических фактов — венгерской индустриализации сельского хозяйства 1970-х и космической программы, приведшей Берталана Фаркаша, первого венгерского космонавта, на орбиту .

В живописи Гапонова эта реконструкция возникает не как иллюстрация, а как почти убедительная реальность. Среди густой, многослойной индустриальной среды проступают растения, детали машин и космических аппаратов. Органическое и механическое накладываются друг на друга так, будто всегда принадлежали одному пейзажу. Тяжёлая графика конструкций соседствует с хрупкими стеблями и выцветшей растительностью. Советская мечта о космосе и западная агроиндустриальная вера во власть над землёй сходятся воедино.

Так Гапонов достраивает философию, которой не хватало архиву, и размышляет о том, как традиция может возникнуть задним числом. Художнику, много лет работавшему с угольной индустрией Кузбасса и её материалом, кукурузная равнина даёт вторую индустриальную утопию — светлую, аграрную, экспортную — и ту же пустоту внутри. 

Единственный вымысел здесь — сама традиция. Всё остальное — архив.