«Михаил Калюта — очарованный странник в стране искусства». Интервью с куратором выставки «Весь мир на палитре» Владимиром Прохоровым

Искусство как способ жизни, а не инструмент для карьеры. В ММОМА на Гоголевском до 24 мая проходит выставка Михаила Калюты «Весь мир на палитре» — проект о художнике-аналитике, который нашел свой почерк удивительно рано. О «магии» мастерской, самозабвенном творчестве и о том, как камерные залы музея превращаются в личное пространство автора, мы поговорили с куратором выставки Владимиром Прохоровым.

В 22 года у Михаила уже более 70 крупных работ для персональной выставки в ММОМА. Можно ли назвать его «вундеркиндом» современной живописи, или это скорее результат тотальной погруженности в среду?Владимир Прохоров: На мой взгляд, «вундеркинд» — слово несколько устаревшее и обросшее скептической коннотацией. Михаил — явление. Его случай отличается от общей массы молодых авторов, штурмующих художественный олимп. Ему важно творчество само по себе, а не то, что оно способно дать какие-то карьерные перспективы или финансовые выгоды. Искусство таких людей — самозабвенно погруженных в свое дело — всегда интересно и всегда способно открыть что-то для благодарного зрителя. 

Как вы работали с пространством ММОМА, чтобы оно не «задавило» молодого автора, а, напротив, подчеркнуло свободу его крупного мазка?
Владимир Прохоров: Ну, во-первых, Михаила как художника очень сложно «задавить». Работы его довольно мощные и по цвету, и по уверенности композиции. А выставочное пространство во втором корпусе музея на Гоголевском, 10 довольно уютное, прекрасно подходит для персональных показов творчества. Первый этаж здания — с низкими потолками, где лучше смотрятся небольшие работы. Здесь, в частности, выставлена пастель Михаила. На втором этаже, напротив, просторные высокие залы. Крупноформатные полотна здесь как родные. 

 

Михаил начал работать как сложившийся мастер, минуя долгий период ученичества. Как вы думаете, в чем секрет такой стремительной зрелости его творчества?
Владимир Прохоров: Дар Михаила — быть художником-аналитиком, погруженным в себя больше, чем какой-либо другой автор. В то же время он активно впитывает в себя то, что его окружает, то есть идет такой процесс преломления мира через индивидуальное восприятие. На выставке есть раздел экспозиции, который называется «В кругу близких». Сначала это был семейный круг, а затем он со временем распространился на уютный и удивительный мир мастерской отца — Юрия Калюты. Здесь всегда много молодых лиц — сейчас почти ровесников Михаила. Здесь он вырос. И буквально — физически, и творчески. А то, что он смог так рано найти свой индивидуальный стиль, конечно, чудо. 

Выставка охватывает период с 2019 по 2026 год. Получается, самые ранние работы созданы Михаилом в 15 лет. Как вы для себя определяете ту грань, где заканчивается «одаренный ребенок» и начинается «большой художник»?
Владимир Прохоров: В данном случае эта грань стерта. И даже лучше привести здесь другой пример. Надя Рушева, которая некогда удивила всех непосредственностью восприятия, а с другой стороны — владением линией и уверенностью композиционного построения. Кем она стала для нас? Талантливым ребенком или уникальным художником? И то и другое! Надя Рушева и Михаил Калюта — явления экстраординарные, помещать их в возрастные категории не совсем правильно. Таково мое мнение. 

 

Какова была роль самого Михаила в подготовке выставки? Он выступал как наблюдатель, доверившийся опыту куратора, или активно отстаивал свое видение того, как должен выглядеть «весь мир на его палитре»?Владимир Прохоров: Михаил доверился опыту музейщиков в ходе работы над выставкой. Разумеется, постоянно находились в контакте с ним и Юрием, хоть и удаленно. Мы очень благодарны автору за доверие. Серия автопортретов стала своеобразным дневником художника. 

Каким перед нами предстает автор 2019 года, и как он изменился к 2026-му, судя по его работам?
Владимир Прохоров: Михаил от работы к работе осмысляет свое место в мире. События, которые происходят с ним, — поездки, выставки — отражаются в виде различных состояний в автопортретах, «примерке» необычных, почти театральных образов. Предметная среда значит для него нечто большее, чем просто элемент заполнения композиции. Михаил взрослеет, проживает определенные этапы, и нам интересно наблюдать это в его автопортретах. 

Мастерская Юрия Калюты — это мощный культурный пласт. Как вы считаете, Михаил «обживает» отцовское пространство или создаёт внутри него свою суверенную территорию?
Владимир Прохоров: Я бы сказал по-другому. На мой взгляд, он очарованный странник в этой небольшой стране, где царит искусство, где рождаются произведения очень разных молодых людей — студентов. Где есть мудрый наставник — отец. Вокруг множество удивительных атрибутов творчества: краски, мольберты, гипсовые слепки, яркие драпировки. Для обычного человека мастерская — это место, где происходит учебный процесс. Для Михаила Калюты это вселенная, целый мир. Отсюда и название выставки. В каждом, казалось бы, незначительном уголке интерьера он способен видеть увлекательный сюжет, свою историю.

Мы часто говорим о влиянии отца, но мастерская — это еще и определенная «химия» материалов, запахов, света. Как в экспозиции через бытовые натюрморты и интерьеры считывается этот петербургский академический уют?
Владимир Прохоров: Да, есть в работах Михаила специфический петербургский «вайб», как иногда сейчас говорят. Не думаю, что художник об этом как-то отдельно заботится. Просто сам ритм нашей Северной столицы, ее традиции рождают определенный тип художника и, соответственно, свой тип организации холста и колорита в нем. Наверное, это идет от «гения места» — исторических и природных особенностей Санкт-Петербурга. Здесь не только свет и воздух, но и предметная среда живут особым образом.

Если бы мы убрали из экспликации год рождения художника (2004), смог бы опытный зритель догадаться, что перед ним работы 22-летнего человека?
Владимир Прохоров: Это определенная интрига выставки. Имя Михаила Калюты многим не знакомо, и зритель, зная специфику музея, может решить, что автор — один из авангардистов «старой школы». Однако, если мы вспомним слова великих, многим из представителей модернизма стоило больших усилий «омолодить» свое творческое видение. Работы Михаила — искусство без отрицания себя и без ломки прошлого опыта. Это естественный рост художника в реальном времени.  

Как бы вы определили место Михаила Калюты в контексте современной российской арт-сцены? Это «новая искренность» или возвращение к чистому академизму через призму молодого поколения?
Владимир Прохоров: Для ответа придется снова возвратиться к началу интервью. В контексте современной арт-сцены место Михаила — особое. Измерять его достижения общей мерой не совсем правильно. Что касается «новой искренности», то она должна проявить себя как раз у зрителя в зале. Михаилу искренность присуща изначально, без специального манифеста. 

На ваш взгляд, какую главную эмоцию должен вынести зритель после посещения выставки? 
Владимир Прохоров: Думаю, зритель должен уйти с выставки с чувством понимания, а также сопричастности тем прекрасным открытиям, которые совершает автор в своих работах. А в итоге — это чувство радости и просветления.  

Также было бы интересно узнать, какие планы на будущее у Михаила? Есть ли у него новые проекты или направления, которые он планирует развивать в своем творчестве?
Владимир Прохоров: Думаю, что на этот вопрос лучше ответить самому Михаилу, но как куратор, поработавший с его произведениями и поживший какое-то время с их ритмикой, могу сказать, что впереди у автора много свершений. Недавно Михаил стал членом Санкт-Петербургского Союза художников. Это дополнительный стимул и ответственность, и, я думаю, он со всем справится. 

 

Интервью: Евгения Зубченко
Фотографии: предоставлены пресс-службой ММОМА