«Мы искали живые связи между местами и людьми». Разговор с кураторами объединения «Участок» об итогах художественного исследования Учинского водохранилища
В городе Пушкино на территории Дачи-музея В. В. Маяковского завершился проект «Перелесок». Художественно-исследовательская лаборатория Школы дизайна НИУ ВШЭ обратилась к сложной и драматичной теме — строительству Учинского водохранилища в 1930-е годы, в результате которого под воду ушли целые поселения, дороги и привычный уклад тысяч людей. Кураторы объединения «Участок» Рената Шарипова и Ульяна Сорокина рассказали, как художники искали следы исчезнувших деревень, почему вместо восторгов перед советскими стройками они сосредоточились на тихой тоске по утраченному дому и как короткая двухнедельная выставка помогла местным жителям вспомнить историю своей семьи.
Строительство Учинского водохранилища в 1930-е годы — это масштабная трагедия переселения и одновременно триумф советской инженерии. Как художникам удалось соблюсти баланс между большой историей модернизации и частными, личными нарративами об утрате дома?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: В процессе лаборатории с участниками мы много обсуждали этическую сторону репрезентации такой истории, где большой проект советской модернизации и его практическая польза сосуществуют с опытом переселения, утраты дома и радикального изменения среды. Нам было важно показать разные стороны этой истории, но не апроприировать опыт людей, живших на этой территории. Поэтому во многом художники опирались на современное состояние ландшафта и работу с самой территорией. Некоторые работы построены на наблюдении и внимании к современному состоянию ландшафта. Например, Суржана Ширабдоржиева показывает его как палимпсест: она снимает переходные зоны, где проступают следы прежних маршрутов и территорий. Вероника Соловьёва обращается к сокрытому — просвечивает дно реки Учи и показывает артефакты, обычно остающееся вне видимости. Ярослава Трояновская, напротив, фиксирует момент, когда стихия берёт верх и постепенно заполняет собой всё обозримое пространство. Другие художники обращаются к более частным нарративам. Фёдор Калинин в спектакле-читке «Запретка» — так в советское время называли строго охраняемую территорию водохранилища — собирает интервью и рассказы местных жителей, исследователей и людей, связанных с этим местом, а Алина Матвеева, вдохновившись в том числе фильмом «Прощание с Матёрой» по повести Валентина Распутина, создаёт соластальгический образ дома: он ещё не до конца утрачен, но уже будто перестаёт кому-либо принадлежать.
Насколько глубоко участникам пришлось погрузиться в архивы? Какое историческое открытие или факт о затопленных территориях Пушкино поразил вас или команду больше всего во время подготовки?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Все участники в разной степени погружались в архивы и исторические материалы. Для кого-то важнее были документы и краеведческие источники, для кого-то — поездки на водохранилище, общение с местными жителями, наблюдение за самой территорией. В этом смысле для нас как для кураторов было важно собрать разные оптики и показать место через множество пересекающихся взглядов.
В проекте заявлен научный консультант — Ольга Соловьева. Как строилось взаимодействие кураторов и художников с научным знанием?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Ольга Соловьёва — местная исследовательница и жительница Пушкино, в её знании соединяются архивная, краеведческая и личная оптики. Поэтому для нас она была не только научным консультантом, но и проводником в территорию. Большая часть того, что мы узнали на первом этапе исследования, пришла именно через общение с Ольгой. В этом плане очень важной стала первая прогулка по территории Учинского водохранилища. Тогда мы узнали, где находились затопленные поселения и старые дороги, как связаны между собой Курово, Акулово и другие точки вокруг водохранилища, какие истории о месте до сих пор сохраняют местные жители. Это те связи между местами и людьми, которые сложно восстановить только по текстовым материалам. Дальше каждый художник по-разному работал с этим: кто-то глубже уходил в архивы и исторические свидетельства, кто-то — в полевые наблюдения, личные истории, актуальную повестку из настоящего.
Выставка проходила на Даче-музее В. В. Маяковского на Акуловой Горе. Как исторический контекст этого места и фигура поэта «рифмуются» с темой советской модернизации и затопленных территорий?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Место действительно имеет очень сильный исторический контекст, а сама территория дачи содержит множество артефактов разных временных периодов. В 1910–1920-е годы Пушкино было важной дачной средой для художников и поэтов авангарда, поэтому тема преобразования мира уже заложена в истории этого места и связана с модернистским воображением начала XX века. В какой-то мере «Перелесок» вступил с этим контекстом в диалог, но сместив перспективу: от идеи переустройства мира — к его последствиям, сохранившимся в ландшафте и человеческом опыте. Важна здесь и фигура художника Василия Чекрыгина, единомышленника Маяковского по идее «воскрешения» как преображения мира. В 2021 году место его захоронения было точно идентифицировано возле посёлка Акулово, на Боголюбском кладбище. Но мы не говорим о буквальном «воскрешении» утраченного прошлого, скорее, выставка создаёт условия, в которых утраченное снова становится видимым.
«Перелесок» — проект художественно-исследовательской лаборатории Школы дизайна НИУ ВШЭ. В чем специфика работы со студентами над такой сложной, мемориальной темой?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Большинство участников проекта — выпускники и студенты Школы дизайна с уже сформированным художественным языком и собственной практикой. Но мы не историки и не краеведы, поэтому как кураторы мы не занимали экспертной позиции в исследовании и делали упор на лабораторный обмен и совместную работу с темой. Важно было создать такие условия внутри проекта, чтобы все делились друг с другом своими находками, материалами, наработками и наблюдениями.
На выставке представлены работы девяти авторов. Складываются ли их произведения в единый цельный маршрут, или это скорее панорама полярных взглядов на одну проблему — от административного переустройства до повседневности?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Да, работы художников совместно с нашими внедрениями, такими как теплица или голубятня, выстраиваются в маршрут, который постепенно раскрывает разные взгляды на проблему. Маршрут выставки выстроен как движение от материальных следов человеческого вмешательства — кирпичей, границ и инфраструктуры — к более личному опыту дома, памяти и утраты, а затем к природным процессам, которые вновь берут верх: воде, снегу, течению и деформации изображения. Экспозиция постепенно смещает внимание от человека как проектировщика ландшафта к ландшафту как самостоятельной силе, требующей внимательного отношения.
Исследовали ли авторы опыт людей, которые живут в Пушкино сегодня?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Да. С жителями работал в первую очередь Федя Калинин в спектакле-читке «Запретка», который был показан на открытии выставки. В основе этой работы — собранные художником интервью и разговоры с теми, кто сегодня населяет это место.
Также Катя Гаврикова в своём исследовании обращалась к современному опыту жителей Пушкино: «Мне очень понравилась история, которую я случайно увидела на YouTube на канале какой-то депутатки. Жители жаловались, что в эксклаве Акулово единственный дом в отдалении на несколько железнодорожных станций от основной территории посёлка незаконно выписали из Москвы. Просто потому, что так легче считать оплату коммунальных услуг. У людей незаметно решили отобрать их права. И здесь та самая раздробленность и искусственность ландшафта, возможность резко его «подвинуть», если кому-то так удобнее, проявили себя в невероятной степени».
Вы подготовили насыщенную параллельную программу: воркшопы, прогулки, чтения, музыку. Почему для «Перелеска» было важно выйти за рамки классического выставочного формата и задействовать звуковые и перформативные практики?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Помимо выставки нам было важно создать вовлекающую среду, в которой люди могли бы вступать в диалог с территорией и друг с другом. Поэтому в программу мы включили перформативные форматы, воркшопы, прогулки, лекции и кинопоказы на разных площадках — как в Пушкино, так и в Москве, чтобы обмен не замыкался в одной точке. Для нас было важно создать ситуацию вокруг этого исследования, в которой такой разговор вообще возможен.
Выставка длилась всего две недели (с 23 мая по 6 июня). Какой главный импульс, по вашему замыслу, она оставила локальному сообществу Пушкино после своего закрытия?
Рената Шарипова и Ульяна Сорокина: Импульс к вниманию к собственной территории. За время проекта мы много общались с посетителями и видели, как работы запускали у людей личные воспоминания: кто-то вспоминал детство, кто-то делился семейными историями, фактами о водохранилище, опытом переселения или просто своим отношением к этим местам. Оказалось, что у многих есть очень личная связь с этой территорией и своя оптика на её историю. Нам хотелось подсветить эту многослойность края и создать ситуацию, в которой локальная память снова становится предметом разговора. Даже если выставка длится всего две недели, важно, чтобы после неё остались новые вопросы, связи и желание внимательнее смотреть на место, которое кажется привычным.
Интервью: Евгения Зубченко
Фотографии: Тарас Фролов