Озеро-сердце, Обломов и правильный трамвай. Художники резиденции «МЕЛЬНИЦА х СФЕРА» — о том, как они переосмыслили Ульяновск на выставке «Шесть историй о городе»
В Молодёжном центре современного искусства (филиал Ульяновского областного художественного музея) проходит выставка «Шесть историй о городе» — финальный аккорд III резиденции современного искусства «МЕЛЬНИЦА х СФЕРА». Несколько месяцев авторы из Москвы, Самары и Томска препарировали культурный код Ульяновска. Они изучали течения Волги и Свияги, застревали в букинистических магазинах, мокли под грозой в Прислонихе, находили в Засвияжье скрытое озеро-сердце и искали точки входа в чужой, на первый взгляд, город.
А для одного из участников резиденция и вовсе стала болезненным, но терапевтическим возвращением в дом детства на окраине Засвияжья. Мы поговорили с художниками о том, как Ульяновск менял их первоначальные задумки, проверял на прочность и почему город принимает чужаков только тогда, когда они садятся в правильный трамвай.
С чего началось ваше личное знакомство с Ульяновском? Какой образ или факт о городе во время исследовательского этапа зацепил вас сильнее всего?
Елизавета Клеванцева: Еще на момент подачи заявки я искала интересные факты из прошлого города, мне хотелось за что-то эмоционально «зацепиться». И мне попалась история уничтоженного храма, который долгое время был главным собором Симбирска.
Александр Волков: Я здесь родился и вырос на окраине города, провел первые 24 года жизни. Двойственность города, которая проявляется повсеместно стоит только присмотреться или копнуть чуть истории. Например, «противоположные течения» двух главных рек города — Волги и Свияги — идеологические противоположности, как Ленин и Керенский, или образ тихого, культурного, зеленого города, который при более близком знакомстве открывается своей обратной, гораздо более суровой и маргинальной стороной.
Надежда Петрова: Отправной точкой для меня стал роман Гончарова «Обломов», в котором в снах описывался прообраз Симбирска (старое название Ульяновска), а также имение Обломовка. Эти смутные размытые сновидческие воспоминания перекликаются со школьной программой по литературе, которая также остается в памяти многих каким-то странным забытым призраком.
Ольга Бабина: Моё знакомство с Ульяновском состоялось в ноябре прошлого года, когда я приехала на монтаж персональной выставки «Период одиночества», проходившей в МЦСИ. Команда центра с особым трепетом рассказывала мне о Парке Дружбы народов на берегу Волги, так что, несмотря на плотный график, я нашла время прогуляться туда. Сырой, дождливый ноябрь и руины Парка Дружбы народов соединились в идеальную картину застывшего времени.
Алексей Журавлев: Когда я начинаю задумываться о проекте в городе, где никогда не был, первым делом я ищу местные особенности, связанные с флорой. В Ульяновске искать долго не пришлось — огромная надпись «Ленин» из барбариса находилась прямо в центре города и сразу привлекла моё внимание.
Маргарита Журавлева: Мое заочное знакомство с городом произошло через людей, связанных с Ульяновском, и последующее изучение информации о городе. И первым фактом, поразившим меня, стали данные о ширине Волги, а также о причинах и последствиях этой впечатляющей ширины.
Выставка исследует город как «сложную культурную систему». Какое главное открытие о локальной идентичности Ульяновска вы сделали для себя во время встреч с краеведами и местными жителями?
Елизавета Клеванцева: Ульяновск я ощутила как очень родной, уютный и знакомый город, поэтому эффекта открытия не случилось. Скорее я наблюдала за городом и его жизнью, находила сходство с моим родным городом Томском.
Александр Волков: Для меня наиболее чувствительная аналогия связана с понятием «обломовщина» из известного романа Гончарова, это не про лень (хотя и про нее тоже) — больше про состояние апатии.
Надежда Петрова: Мне показалось, что город очень насыщен разными смыслами, имеет бурную историю, но всем хочется иметь четкий узнаваемый символ города, которого нет.
Ольга Бабина: Для меня стал открытием своеобразный южный вайб города: множество людей с шоколадным загаром проводит время на берегах Волги и Свияги. При этом набережная Волги, в силу истории возникновения водохранилища, не очень приспособлена для комфортного захода в воду. Этот момент, кстати, отражён в моей работе.
Алексей Журавлев: Большим впечатлением для меня стало обилие сохранившихся усадеб. Как я понял, Симбирск был местом, куда многие дворяне выезжали на отдых, словно на дачу. Такое сосредоточение знатных семей положительно сказалось и на художественном музее — его коллекция, на мой вкус, оказалась очень достойной.
Маргарита Журавлева: Что касается той самой идентичности — сложилось ощущение, что жители все пытаются ее найти, определить один единственный образ, при этом символов и смыслов несколько. Тут я провела параллель со своим родным городом, где идентичность строится на множестве образов, на противоречии.
В рамках резиденции вы много общались с местным сообществом. Был ли в Ульяновске человек (не из арт-среды), который открыл для вас город с неожиданной стороны или помог продвинуться в проекте?
Александр Волков: Для меня это был мой маленький сын, с которым мы гуляли по местам моего детства, где он собирал разнообразные камни и палочки, что напомнило об особой связи с моей окраиной, про которую я в итоге сделал проект.
Надежда Петрова: Скорее это был не человек, а место — это два букинистических магазина. В какой-то момент мне стало казаться, что работа, связанная с литературой, к тому же XIX века, дико оторвана от реальности и, несмотря на актуальность текста, все равно является чересчур нематериальной и умозрительной. Но, попав в эти магазины, потерявшись среди стеллажей с книгами, найдя там все слои времени и подслушав разные истории работников магазина и покупателей, я поняла, что не стоит переживать за «литературность» моего проекта.
Ольга Бабина: У меня были тёплые случайные встречи с местными жителями, но в основном мы, объединившись с художницами Надей Петровой и Ритой Журавлёвой, открывали город самостоятельно. Единственное, о чём я жалею, — что так и не смогла ни разу искупаться в Волге. Но, может, в следующий раз? Хочу отметить команду МЦСИ: Алина Хайретдинова координировала нас по интересным локациям, а Паша Солдатов и Никита Кудряшов стали не только незаменимыми помощниками, но и нашими личными арт-открытиями в Ульяновске.
Маргарита Журавлева: Мне очень откликнулась лекция о Волге на пляже, поразила мысль, что, возможно, в будущем Волга и Свияга сойдутся своими правыми берегами в один поток и Ульяновск в таком виде, каким мы его знаем сейчас, может, уже не будет существовать.
Программа включала работу с архивами, музеями и ландшафтом. Насколько легко город «впускал» вас в свои тайны, и как реальный Ульяновск совпал с вашими ожиданиями?
Елизавета Клеванцева: Самым ярким знакомством с городом через людей и институции для меня была поездка в Прислониху, в музей художника Аркадия Пластова. Меня поразило то, с какой любовью нам рассказывали о художнике, его жизни, семье. С каким трепетом сотрудники хранят историю и воспоминания. Это в целом был какой-то удивительный летний день — мы попали в грозу, наблюдали за деревней сидя на холме, разговаривали о жизни, гуляли у озера. Буквально чувствовали ту природу, что писал Пластов.
Александр Волков: Проживая в городе ранее я не сильно интересовался его историей, знал какие-то основные события и все. Когда приехал сюда в рамках резиденции, я глубоко изучил историю Засвияжья, нашел интересные факты, о которых большинство местных даже не слышали. Например, про Осиное озеро. Это искусственно созданный в 1970-х котлован в форме идеального сердца, из которого добывали песок для осушения болотистой местности и постройки нового гигантского микрорайона, в котором я вырос.
Надежда Петрова: Реальный город совсем не совпал с моими представлениями о городе. Я привыкла к городам с радиальной структурой и первое время я не могла понять, где какие части города находятся и как они связаны. В процессе резиденции у нас, резиденток, родилась шутка, что город примет тебя, когда приедет новый «Литературный трамвай» («Литературный трамвай» — это проект, приуроченный к 377-й годовщине основания города и 10-летию присвоения ему статуса литературного города ЮНЕСКО. - Прим. ред.). Рита попала в такой трамвай одной из первых, а я постоянно ездила в трамваях 60-70х годов выпуска, и только в самом конце я вошла в трамвай, где читали стихи Есенина.
Ольга Бабина: Для меня город — это прежде всего люди. Изучая Парк Дружбы народов, я заметила: люди приходят сюда, чтобы спрятаться от города в его зарослях, посмотреть вокруг и отдохнуть в тишине. Пары гуляют уединенно, подростки записывают свои стихи на стенах развалин павильонов, одиночки сидят на солнце и смотрят куда‑то вдаль. Я поняла, что в таких ситуациях не стоит подходить и расспрашивать о том, как они относятся к парку. Я просто наблюдала. Эти наблюдения отражены в моей работе с тканями: на ней записаны подростковые стихи, найденные на стенах руин.
Маргарита Журавлева: Думаю, что у меня не было каких-то ожиданий от Ульяновска, я ехала туда с интересом. Мне нравится незаметно наблюдать за городом, подмечать нестыковки, противоречия, исследовать обыденность. И в этой повседневности и проявляется, и складывается для меня суть места.
Как именно вы определили свою «точку входа» в локальный контекст Ульяновска?
Александр Волков: Когда приехал к родителям, понял, что буду говорить о доме, своей окраине и скрытой жестокости, которая прячется под тихим невинным кустиком.
Ольга Бабина: Парк Дружбы народов — болезненная точка Ульяновска. Это разрушившийся советский монумент, поросший лесом, но по‑прежнему важная часть города. Через него проходит интересный культурный маршрут: от памятника Богдану Хитрово через Пролетарский спуск и Парк Дружбы народов к Центральному пляжу и обратно на Новый Венец, по заброшенному фуникулеру и 600‑ступенчатой лестнице. Кстати, эта лестница не для слабонервных: мой подъем без остановок занял семь с половиной минут. Не все способны подняться без пауз, хотя по ней часто пробегают спортсмены. Я сама занимаюсь бегом, много бегала в Ульяновске и заметила большое количество бегунов, использующих этот маршрут. Не менее напряженный и проход от парка к пляжу. Чтобы добраться, нужно идти вдоль автомобильной дороги, затем перейти другую дорогу и перебраться через железнодорожные пути, где висит табличка о запрете перехода и слышен голос, объявляющий: «Внимание, чётный поезд». Кстати, впервые нам с Надей послышалось «чёрный пояс», что впоследствии стало нашей шуткой. Этот переход, как и бегуны на лестнице, присутствует в моем видео.
Алексей Журавлев: Первым местом, куда я отправился по приезде в Ульяновск, стал Парк дружбы народов. Ощущение неожиданного перехода от ухоженной парковой зоны к почти дикому лесу осталось со мной на протяжении всей резиденции и во многом отразило мое восприятие всего города.
Маргарита Журавлева: Волга — с детства для меня некий уютный ориентир, как своего рода символ дома, объединения, так как мои детские летние месяцы проходили на Волге у бабушки. Поэтому мне хотелось затронуть ее в своем проекте. И, когда в Ульяновске я выходила из трамвая на остановке рядом с мастерской и МЦСИ, мой взгляд обязательно устремлялся вдаль по улице Гончарова на Волгу, кажущуюся бескрайней.
Как полевые исследования и очный этап в городе изменили вашу первоначальную задумку? От чего пришлось отказаться, а что, наоборот, родилось спонтанно?
Елизавета Клеванцева: Изначально мой проект задумывался, как инсталляция из кирпичей. Но, к сожалению, технической возможности для его реализации в Ульяновске не было. И я выбрала для своего проекта меньший масштаб. Думаю, что в итоге это даже пошло на пользу и лучше раскрыло мою идею.
Александр Волков: Изначально хотел сделать работу о «своей окраине» на улице. Много гулял в поисках того самого места, но его просто не оказалось, и было принято решение реализовать идею в стенах МЦСИ.
Надежда Петрова: Изначально в обсуждениях с кураторами родилось несколько составляющих работы: интервенции в публичные места, уличное размещение кружева и видео-интервью с жителями Ульяновска и работниками музеев, но в итоге выставка переместилась в зал МЦСИ, а видео-интервью мутировали в перформативные практики по городу. Спонтанным стало публичное вязание, происходящее в разных частях города. Я вязала на рок-концерте, в трамвае, в библиотеке, в кафе, на холме в деревне Прислониха. Что-то из этого стало более заметным перфоративным актом, как вязание на концерте, а какие-то другие моменты остались камерными, незамеченными.
Ольга Бабина: В целом, как я уже писала выше, мое исследование города переключилось с интервью на наблюдение. Практически каждый день я проходила один и тот же маршрут от памятника Богдану Хитрово до Центрального пляжа и вверх по 600-ступенчатой лестнице. Еще одной важной находкой стала книга С. Алексеева «Октябрь шагает по стране», связанная с памятью об отце. Благодаря этой находке в проект об Ульяновске добавилась личная история.
Алексей Журавлев: Эти исследования, скорее, подтвердили мой изначальный замысел: в городе оказалось огромное количество неконтролируемой растительности, и окружающая картина полностью совпала с моей первоначальной идеей.
Маргарита Журавлева: Изначально мне хотелось разместить свои объекты в заброшенном бассейне или неработающем фонтане города. Как выяснилось в процессе очного исследования, неработающих фонтанов в Ульяновске довольно много, и это тоже интересный факт. Но было не ясно до конца, можно ли обеспечить сохранность работы в таком виде. В итоге выставка переместилась в пространство МЦСИ. Но мысль размещения объектов в бассейне все еще не покидает меня.
На выставке представлены разные медиумы (графика, фото, видео, инсталляции). Почему для вашей истории о городе подошел именно тот художественный язык, который мы видим в экспозиции?
Александр Волков: Я выбрал панно из миллиметровой бумаги синего цвета, потому что мне хотелось «утвердить и задокументировать территорию» как дань уважения месту, в котором я вырос, а цветовое решение обусловлено ностальгией и памятью.
Надежда Петрова: Кружево выступает как отсылка к прошлому, к другому времени и историческому контексту — медленная, ручная техника доиндустриальной эпохи. При этом на филейное кружево легко ложатся любые узоры и особенно тексты, которые, словно коммунистические лозунги, несут идеи в массы.
Ольга Бабина: Мне нравится, когда разные медиумы взаимодействуют друг с другом, наполняя историю. Раньше я работала с тканью и одеждой, но впервые использую печать на ткани. Красная ткань символична: она становится своего рода объективным полотном, на котором формируются разные культурные слои. Видео же ведется от первого лица и рассказывает мою личную историю через призму места. В итоге рождается история, в которой рассказ идет от личного к публичному.
Маргарита Журавлева: За основу я брала найденные в Ульяновске объекты, как отпечатки этого места. Чешуя и плавники также от выловленных в местных водах рыб. Таким образом, каждый объект приобретает свою историю.
Как на вашу работу повлияло взаимодействие с кураторами Алексеем Корси и Виктором Жиляевым? Помог ли их взгляд со стороны (Москвы и самого Ульяновска) точнее настроить ваш проект?
Александр Волков: С кураторами мы много обсуждали образы, которые я хотел использовать в своем проекте, их взгляд со стороны помог мне откалибровать идею и убрать лишнее.
Надежда Петрова: Интересно было наблюдать, как на первоначальном этапе мой проект обрастал идеями со стороны Алексея. В проекте появлялись разные парадоксальные смыслы, которые я пыталась как-то устаканить и объединить, а потом уже, с приездом в Ульяновск, наоборот, происходил некий отлив всех этих концептов. Общение с Виктором дало косвенный толчок в сторону названия проекта «Клиника неврозов имени Обломова». В середине резиденции мы рассматривали интервенции в различные публичные пространства, и одним из таких мест была психиатрическая больница, впоследствии это и дало название работе.
Ольга Бабина: Виктор Жиляев стал для меня проводником в историю Парка Дружбы народов, именно он мне рассказал о нем в ноябре 2025 года. Кроме того, он поддержал образность проекта. Алексей Корси стал уже проводником резиденции, он помог сформировать единую линию повествования.
Маргарита Журавлева: Взгляд Алексея и Виктора со стороны помог утвердиться в идее проекта и помыслить, что этот проект может существовать на улице, в городе.
Резиденция «МЕЛЬНИЦА х СФЕРА» объединила авторов из разных городов. Чувствовали ли вы внутренний диалог или перекличку с проектами других участников во время работы?
Александр Волков: Да, сто процентов. Мне кажется, все участники довольно точно уловили общий вайб города, при этом каждый по-своему его раскрыл. Могу отметить визуальный диалог с проектом Риты. Мне нравится, как работы пространственно и идейно работают вместе. Также мне довольно близок оказался взгляд Алексея —, как на город, так и на искусство в целом.
Елизавета Клеванцева: Для меня групповой формат резиденции — самый любимый. Потому что, в отличие от индивидуального формата, здесь есть постоянный контакт, возможность разделить свои впечатления с коллегами. Вместе можно больше увидеть, узнать, почувствовать. Обсудить проект, развеять сомнения. И совместное пребывание дает ощущение дома, будто ты вовсе и не гость в этом городе.
Надежда Петрова: Да, конечно, в какой-то момент мне вообще казалось, что я, Рита Журавлева и Ольга Бабина делаем один общий проект, в котором пересекаются темы и медиумы: текстиль, прошлое, стирающаяся история, литература. Еще мы организовали арт-группу «Второсортницы» и провели неожиданный перфоманс на рок-концерте: я вязала строчки из романа «Обломов», а девчонки выступили инициаторами и видеографами этого действа.
Ольга Бабина: Да, сообщество художниц «Второсортницы» объединило меня, Надю Петрову и Риту Журавлеву. У нас случилось еще пересечение в медиумах: «Второсортницы» работали с тканями. И в целом мы классно друг друга поддержали. Надя помогла мне отснять часть видео для проекта, потому что при съемке я не все могла сделать в одиночку. В предпоследний съемочный день ко мне проявили необоснованную бдительность и даже агрессию из-за красной ткани в руках. Этот момент в пустующем парке меня напугал и озадачил: произошло бы это, будь я не одна? На следующий день на берег Волги мы пошли уже с Надей, открыто предупредили спасателей и отдыхающих о творческом проекте для МЦСИ. В итоге всё прошло идеально.
Маргарита Журавлева: Думаю, для меня самой важной частью резиденции оказалось то, на что я изначально не рассчитывала, — как раз взаимодействие с другими художниками. Мы вместе изучали Ульяновск, вместе работали в мастерской, обсуждали, придумывали новые идеи и проекты. С Надей и Олей в первые дни резиденции мы внезапно организовались в арт-группу, о чем девушки сказали выше. И мыслили в этих рамках тоже, генерируя задумки новых работ, перформативные маршруты по городу. Лиза с нами проводила сеансы певческих практик, мы даже склоняли ее изменить свой проект в эту сторону. Сашина голубая миллиметровая бумага выступила для меня в какой-то степени «тем самым бассейном».
Алексей Журавлев: Я приехал во вторую половину резиденции и, по сути, застал только Александра Волкова. Он сам родом из Ульяновска, поэтому довольно быстро ввел меня в курс дела. Поскольку наши интересы в культурной жизни совпадали в ряде моментов, мы довольно скоро поймали одну волну.
Сейчас, когда выставка уже открылась и зрители видят готовые объекты, изменилось ли ваше собственное восприятие Ульяновска? Кем вы чувствуете себя здесь сегодня — гостем-исследователем или уже немного местным?
Елизавета Клеванцева: Я прожила в Ульяновске маленькую жизнь. И в этом для меня главная особенность и ценность резиденций — возможность изнутри узнать город через опыт личного проживания. Не только через работу с архивами и походы в музей, а через поиск уютного кафе для обеда, красивого маршрута до дома, случайной вечеринки и любимого дома, самого красивого в городе.
Александр Волков: Несмотря на долгие и сложные отношения, очень люблю Ульяновск — и именно из-за большой любви часто позволяю себе неприкрытую критику в его адрес. Сейчас я, конечно, временный гость-наблюдатель.
Надежда Петрова: Меня не было на открытии выставки, и мне трудно судить о том, как она воспринимается зрителями, но Ульяновск не отпускает меня. Я иногда захожу почитать местные тг-каналы о повседневной жизни жителей, а она весьма сурова и брутальна, читаю как криминальный роман, периодически находя отсылки к темам из наших работ.
Ольга Бабина: То, что я влюбилась в Ульяновск, — это неоспоримо. Меня поразил этот город своей стихийной растительностью и невероятными цветами: ирисами, пионами, сиренью, розами… Мы жили в частном секторе, и каждый день я с упоением вдыхала ароматы цветов и гладила местных кошек. Я родилась на Северном Урале, привыкла к холоду, а потом, живя в Москве, — к бешеному ритму. Но в Ульяновске мне удалось заземлиться и выдохнуть. Однажды я даже всерьез задумалась о переезде из Москвы в этот уютный частный сектор. И, хотя это была лишь мимолетная мысль, я знаю: обязательно вернусь в Ульяновск. Ведь мой гештальт по купанию в Волге все еще не закрыт.
Маргарита Журавлева: Я очень рада, что Ульяновск случился в моей жизни. Я надеюсь по возможности еще съездить в Ульяновск и посетить нашу выставку вживую. И мне бы хотелось посидеть у воды на другом берегу Волги, еще раз сходить на болото, где мы гуляли уже «Второсортницами», еще раз съесть плов в лаваше. В какие-то моменты, когда я садилась в трамвай и ехала уже привычным маршрутом до МЦСИ, а на обратном пути выходила на «Розочке» или когда меня спрашивали, как куда-то пройти, доехать, и я отвечала, было ощущение, что ты уже как местный. Но все же нет, я наблюдатель.
Интервью: Евгения Зубченко
Фотографии: Татьяна Селезнева