«Литфонд»: утраченные дневники ученика Малевича Льва Юдина

16 апреля Аукционный дом «Литфонд» проведет торги, на которых откроется новая глава в изучении русского авангарда – заявлен архив Льва Юдина, включая считавшуюся утраченной часть дневниковых записей художника за 1926–1928 годы, дополненную авторскими материалами, письмами и графикой.

Речь идет о комплексном собрании, сформированном в период с 1926 по 1948 годы – тетрадях и отдельных листах с заметками и рисунками. Записи выполнены преимущественно карандашом, частично чернилами, и сопровождаются карандашными эскизами. Стартовая ставка заявлена от 1 000 000 рублей.

Фрагмент фото. Предоставлено пресс-службой аукционного дома «Литфонд»

Ключ к «кругу Малевича»

Дневники Льва Александровича Юдина (1903–1941), охватывающие период с июля 1921 года по январь 1938 года, традиционно рассматриваются как один из ключевых источников по художественной жизни 1920–1930-х годов. Они детализируют внутреннюю динамику «круга Малевича» и фиксируют сложный, продолжавшийся всю жизнь диалог ученика с мастером. Основной массив автографов и копий, выполненных супругой художника Марией Гороховой, сегодня хранится в отделе рукописей Государственного Русского музея и был впервые полностью опубликован с научным комментарием в 2017 году исследователем Ирины Карасик.

Опубликованная часть архива содержала, в частности, записи за 1923–1927 годы, которые сохранились фрагментарно, а 1925 год отсутствует полностью. Причины утрат связаны с событиями Великой Отечественной войны: после мобилизации Юдина в июле 1941 года и его гибели 9-10 ноября того же года архив оказался под угрозой уничтожения. В отсутствие семьи – Мария Горохова с сыном находилась в эвакуации в Павлодаре – часть работ и документов была использована посторонними жильцами в качестве топлива. Лишь вмешательство соседки, медсестры Прасковьи Леонтьевны Леоновой, позволило спасти остатки наследия.

На этом фоне появление на рынке ранее неизвестной тетради с записями за июнь, август, сентябрь и ноябрь 1926 года, а также за 1927–1928 годы, представляет собой событие исключительного значения. В опубликованной версии дневников 1926 год был представлен всего четырьмя краткими датированными фрагментами (9 и 10 апреля, 12 мая, 22 октября), тогда как данный архив восполняет хронологические и содержательные пробелы.

Интеллектуальная и эмоциональная карта эпохи

Архив записей демонстрирует интенсивную внутреннюю работу художника: саморефлексию, сомнения, переживания и поиски художественного языка. Лейтмотивом становится драматическая линия взаимоотношений с художницей Ольгой Иваненко (Лёлечкой), на фоне которой разворачиваются размышления о призвании, художественной среде и месте автора в ней. Юдин фиксирует процесс работы над произведениями, формулирует эстетические принципы, сопоставляет русскую и западную живопись, намечая возможные пути развития.

Тексты насыщены именами современников, формирующих культурный контекст эпохи: среди них – Казимир Малевич, Вера Ермолаева, Павел Филонов, Владимир Лебедев, Даниил Хармс, Николай Заболоцкий, Константин Рождественский, Владимир Стерлигов, Николай Суетин, Борис Эндер. Эти упоминания превращают дневники в живую хронику художественной среды Ленинграда 1920-х годов.

Эмоциональный регистр записей варьируется от отчаяния и экзистенциальной растерянности до всплесков уверенности и творческой энергии. Характерны авторские самообращения («Львенок»), фиксирующие внутреннюю борьбу и рост: от «Я на распутьи. Глупая растерянность» до «15.3.27. Я доволен собой… Я иду вперед. Я не разлагаюсь. Я борюсь».

Архив как художественный объект

Помимо дневников, в состав лота входят самостоятельные произведения и документы, расширяющие представление о практике художника. Среди них – акварельный рисунок «Кукла» (1927, бумага, акварель, карандаш, 22×14,5 см, с подписью), черновик письма Борису Эндеру, записка от Владимира Стерлигова и Л. Эренберга (1928), письмо 1948 года Марии Гороховой, список работ Юдина, а также элементы повседневного архива, включая обложку школьной тетради с пометой «Курдов».

Особое значение имеет включенность графики непосредственно в ткань дневников: карандашные эскизы сопровождают текст, создавая синтетическое пространство мысли и изображения, характерное для практик русского авангарда.

Ранее не экспонировался в составе музейных собраний

Фактическое «возвращение» утраченного архива переводит данный объект в категорию музейных. Его значение выходит за рамки коллекционного интереса, затрагивая фундаментальные вопросы реконструкции художественного процесса 1920–1930-х годов. В условиях, когда база источников по этому периоду остается фрагментарной, подобные находки способны радикально скорректировать исследовательские нарративы.

Публикации 2017 и 2020 годов, закрепившие корпус известных дневников Юдина, теперь получают неожиданное продолжение – в виде материала, который не только дополняет, но и переосмысляет уже введенные в научный оборот тексты.