Искусство подмены: почему макеты и копии начинают жить собственной жизнью. Кураторы объединения масла лисе / másla lissé Сергей Гуськов и Слава Нестеров — о выставке «Модельный ряд»

До 29 ноября в нижегородском Центре современного искусства «Терминал А» проходит выставка «Модельный ряд», организованная кураторским объединением масла лисе / másla lissé (Сергей Гуськов, Слава Нестеров) совместно с Фондом поддержки современного искусства «СФЕРА». Изучая природу макетов и реплик, выставка доказывает, что любое искусство — это лишь инструмент подмены реальности, лишенный сакральности. В интервью АртТюб Сергей Гуськов и Слава Нестеров объясняют, как эта концепция помогает разрушить квазирелигиозный статус арт-объекта и почему отказ от профессионального снобизма возвращает зрителю способность мыслить самостоятельно.

Вы позиционируете «Модельный ряд» не как скучное методологическое исследование музейного дела или картографии, а как живое высказывание. А как зарождался проект внутри объединения масла лисе / másla lissé? Что стало отправной точкой — конкретная работа одного из 9 художников или идея о том, что «искусство — это искусство подмены»?
Сергей Гуськов: Объединение масла лисе / másla lissé вообще против скуки, вселять уныние нам не свойственно.

Слава Нестеров: У нас копятся заметки с идеями, некоторые ждут своего часа по нескольку лет. Так и здесь: идея небольшими набросками зародилась года два назад. Нам показалась, что макетирование, эскизирование, моделирование и прочее имеют большой творческий потенциал. Ведь в процессе создания макета или эскиза производится как раз та самая интуитивная и интеллектуальная работа, которая в конце концов может привести к произведению. При этом финальное произведение оказывается копией теоретической модели.

Сергей Гуськов: Мы настолько сжились с образами миниатюры, макета и всего аналогичного, что потеряли чувство времени, словно этот проект был с нами всегда. Просто в какой-то момент начали обращать больше внимания на те вещи, которые обычно не выделяли из общего культурного потока. Вполне вероятно, на это сильно повлияло широкое распространение 3D-печати: художники стали выстраивать сценки, которые не обязательно имели прототип в истории (или вообще в реальности), но выглядели как реконструкция чего-то занятного. Впрочем, объекты, собранные более традиционными способами (в том числе конструкции, характерные для эпохи расцвета агрегаторов в конце 2010-х — начале 2020-х), производили то же самое впечатление. Не говоря уже о фильмах и сериалах, где часто возникала сюжетная линия с каким-нибудь зловещими макетами, диорамами или кукольными домиками.

 

Проект объединил очень разных авторов — от Игоря Поносова и Ирины Кориной до Алексея Рюмина и Веры Ширдиной. По какому принципу вы отбирали работы? Искали ли вы уже готовые объекты, подходящие под тему, или художники создавали что-то специально для «Модельного ряда»?
Сергей Гуськов: «Модельный ряд» — это лишь начало большого пути. Мы хотим продолжить проект, и маршрут его будет не самый очевидный. Что касается нынешней, первой части, она так называется, потому что здесь мы, словно в музейной экспозиции, демонстрируем разнообразные заходы на территорию карт, моделей и эскизов. Если хотите, это своего рода разведка: смотрим, что и как работает, чтобы понять, каким образом лучше действовать дальше.

Слава Нестеров: Мы искали как готовые работы, так и просили художников поразмышлять на заданную тему. Как сказал Сергей, это действительно начало пути. Я бы хотел сказать: в согласии с концепцией нашей выставки, «Модельный ряд» — это набросок или, точнее даже, процесс создания эскиза, который не может быть завершен, а тем самым служит вечно расширяющейся идеей.

Были ли у вас как у кураторов разногласия при формировании «Модельного ряда»? О каком объекте или художнике вы спорили дольше всего?
Сергей Гуськов: Мы со Славой — как и подобает нормальным людям, а не бюрократизированным роботам из крупных институций — смотрим на все вещи очень по-разному, и именно поэтому нам легко работается. Мы особо не спорим, скорее принимаем или не принимаем предложения и идеи, которыми обмениваемся.

Слава Нестеров:  Да, споров, как мне кажется, у нас не бывает. Нет такого, чтобы кто-то бил себя в грудь и кричал, мол, нет, это не подходит, только через мой труп! У нас все процессы происходят в комфортных диалогах и мозговых штурмах: мы набрасываем концепцию, идеи, визуал, разделяем обязанности.

В фокусе выставки — момент, когда макет перестает быть отражением оригинала и начинает жить своей жизнью. Можете привести пример такого «бунта» объекта на выставке? Какая работа сильнее всего отпочковалась от своего первоисточника?
Сергей Гуськов: Сложно судить, в какой работе подобный разрыв сильнее. Но если навскидку взять фотографию Алексея Корси, ее исходник в принципе не так уж важен — реконструкция сразу после создания перестала быть таковой.

Слава Нестеров: Здесь, наверное, можно долго говорить про каждую работу. По мере подготовки выставки и разговоров с художниками изучаешь историю создания того или иного произведения — и всегда эта история завораживает. Внутри каждой из них лежит темпоральное проживание или моментный импульс, как щелчок, как звон трампета: художник подмечает то, что теряется в антураже повседневности. За этими процессами очень интересно наблюдать, видеть, как рождается конкретная идея, как появляется произведение, как работает оптика подмечания.

Как вы обыграли само пространство «Терминала А» при зонировании? Я читала, что вы решили использовать идею чертежа, а каким образом?
Сергей Гуськов: Первым, что мы получили от площадки, был план здания. Идея чертежа легла идеально: мы, наверное, в первую же минуту поняли какой будет visual key, какой должна быть афиша. Синька (blueprint) — копия архитектурного чертежа. То есть мы имеем чертеж, по сути, идею выставки, мы имеем копию чертежа — и получается, мы имеем копию копии. Идеально. Зонирование синим цветом позволило нам соблюсти визуальный баланс и объединить через подобное разделение очень разные медиумы.

Насколько аудитория и контекст «Терминала А» диктовали вам язык общения со зрителем? Делали ли вы поправку на то, как этот проект будет воспринят именно здесь, а не на любой другой площадке?
Сергей Гуськов: Место нам не особо диктовало решения, поскольку мы уже давно решили, что это место идеально подходит нашей выставке. Дело в том, что нам нужен был большой объем, мощь пустоты.

Какая реакция первых зрителей вас удивила или порадовала больше всего?
Слава Нестеров: Я, к сожалению, не попал на открытие, пришлось срочно уехать из Нижнего Новгорода по семейным обстоятельствам. На монтаже я слышал, что выставка очень красивая.

Сергей Гуськов: Я видел только людей на открытии, а были это в основном люди из художественной среды. Им проект понравился. Отзывы в соцсетях, которые я видел, позитивные. Впрочем, вот Галина Поликарпова нас пожурила, покритиковала в Masters Journal — и это хорошо: только посредственные проекты не вызывают вопросов и споров.

Один из первых отзывов на выставку звучит так: «4 человека лежат в странных позах, и мы не понимаем, что происходит». Расшифруйте, пожалуйста, для будущих зрителей этот образ. Это часть какой-то диорамы, перформанс или подсмотренная случайность, ставшая частью «Модельного ряда»?
Сергей Гуськов: Речь идет о работе Алексея Корси. Он размышляет о возможном освобождении человеческих тел, задокументированных на фотографиях исторических событий, от груза вселенской значимости. Люди — не винтики, не декорация для «великих деяний», если вкратце.
Слава Нестеров: Назовем это квазикопией реального исторического происшествия, в момент которого действующие лица приняли позы, кажущиеся странными человеку, который в этих событиях участия не принимал. Но подсказка имеется в самом названии работы.

Если бы к вам на выставку пришел человек, абсолютно далекий от современного искусства, у которого макет ассоциируется только с уроками черчения или магазином игрушек, к какой работе вы бы его подвели в первую очередь, чтобы объяснить суть проекта?
Сергей Гуськов: Думаю, зрители не такие уж глупые, сумеют разобраться сами (к тому же, ни у выставки, ни у работ нет единственно правильного прочтения). И добавлю, выставлять общество неспособным мыслить — крайне негативный подход, который завел нашу крохотную художественную прослойку в тупик и отдал людей, которым сразу сказали, что они ничего не понимают, на откуп разного рода популистам. Не стоит так делать.

Слава Нестеров: Не могу не согласиться.

Сергей, в кураторском тексте звучит тезис, что искусство — это искусство подмены, а зрители и авторы должны всегда об этом помнить. Как вы оба считаете: зачем зрителю эта память? Чтобы не дать себя обмануть, или чтобы точнее прочувствовать правила этой художественной игры?
Сергей Гуськов: Это базовое понимание нужно зрителю, чтобы не относиться к объектам искусства как к квазирелигиозному идолу, чтобы не превращаться в своего рода фанатика.

Слава Нестеров: Искусство живет внутри человеческой фантазии и духовного восприятия действительности.

«Модельный ряд» — это продолжение какой-то сквозной линии или концепции масла лисе / másla lissé, или для вас это шаг в совершенно новую сторону?
Сергей Гуськов: Как я уже сказал, это начало большого проекта, который продолжится в нескольких выставках и других формах. Но вообще «Модельный ряд» вполне органичен для деятельности масла лисе / másla lissé.

Слава Нестеров: Наверное, у нас с Сергеем сформировался наш почерк мысли, возможно даже определенный визуальный код. Мы не думали об этом специально, но судить скорее не нам, а зрителю, арт-критику, собирателям истории искусства наших дней.

 

Интервью: Евгения Зубченко
Фотографии: Диана Малышкина